Грузин Серго Орджоникидзе – русские методы управления

А что такое «голуборы»?

Особый гнев у Серго вызывало пренебрежительное, уничижительное отношение к рабочим. На одном металлургическом заводе он зашел в столовую и услышал странные звуки: что-то звякало. Тут же обратил внимание, что ложки были прикреплены к обеденным столам металлическими цепочками. Побагровев, Серго спросил: «Что это?». Ему сказали, что в продаже ложек нет, и народ прихватывает вот эти. Сказали, что выдавали сначала ложки под залог под «голуборы». Он еще спросил: «А что такое «голуборы»?» «Ну, головные уборы». А потом вот так приковали цепями.

Орджоникидзе быстро направился к выходу. Вскоре в магазинах Орска в продаже появились ложки, но на заводе не досчитались кое-кого из авторов этой коллективной рационализации, и Орджоникидзе еще долго вспоминал эти цепочки и «голуборы».

Варить сталь по-социалистически

Последний год своей жизни Серго был уже тяжело болен и каждый год ездил лечиться в Кисловодск, но и там оставался на посту: с утра пораньше просматривал сводки и немедленно начинал реагировать.

Серго поставил перед металлургами конкретную цель — выплавку стали поднять до 60000 тонн в сутки, с 42-45 тысяч тонн в сутки. Такой скачок тогда казался неосуществимым, но Серго владел ситуацией. Он говорил, что для получения 60 тысяч тонн в сутки надо снимать с квадратного метра площади мартеновских печей 5,5 тонны. А сегодня в стране есть 33 мартеновских печи, дающих от 5,5 до 8 тонн съема. Значит, надо разобрать этот опыт и до, и то, что достигнуто на тридцати трех печах, распространить на все печи.

А осенью пришло сообщение из Мариуполя, с «Азовстали», что они сняли 12 тонн с квадратного метра. Серго стал звонить прямо на место. В книге «Записки сталевара» знаменитый сталевар Мазай делится воспоминаниями:

«Помню свой первый разговор с Серго в прожженной рабочей одежде. Возбужденный и радостный. Сразу после плавки я пришел в кабинет директора. Там было много телефонов, и один из них была вертушка. Директор мне сказал: «Товарищ Мазай, вы сейчас будете говорить с Москвой», и вручил мне трубку».

Он даже не сразу понял, что он начал говорить с министром, а тот подробно расспрашивал его, как он получил такие результаты. И потом еще не раз Орджоникидзе вызывал к телефону сталевара Мазая. А затем этот Мазай приехал в Москву делегатом Чрезвычайного Всесоюзного съезда Советов. Орджоникидзе нашел его в Москве и еще с одним таким же продвинутым сталеваром сказал:

«Вот что, вы с Мазаем из Москвы не уедете до тех пор, пока не напишете подробно, как вы добились таких чудес. У американцев ведь этого нет, у немцев нет, у англичан нет, у чехословаков нет, ни у кого нет. У кого же учиться нашим сталеварам варить сталь по-социалистически – у Мазая. Вы хорошие сталевары, вы должны стать такими же хорошими учителями. Профессора и академики забивали мне голову, что больше четырех тонн с одного квадратного метра площади мартеновской печи дать невозможно, а вы махнули 12. Вот вам и вся академия».

Железный нарком

Металлурги горячо любили Серго Орджоникидзе и называли его Железным наркомом. Один из них в день смерти Серго написал: «Мне кажется, я остался сиротой. Я терял родных — не плакал, терял друзей — не плакал. А тут слезы текут, но мне не стыдно». И другим было не стыдно своих слез. Серго Орджоникидзе не только пристально видел всё, что делается непосредственно на производственной площадке. Он очень тесно связал научную работу с запросами промышленности и нуждами производств.

Все научные институты передавались в подчинение главным управлениям и трестам по соответствующим отраслям. Вся работа ученых была очень сильно приближена непосредственно к производству. При этом Орджоникидзе лично знал очень многих научных работников, знал, над чем они работают, контролировал завершение их научных работ, опытную проверку и внедрение. Всё это он делал с большой настойчивостью, сочетавшейся с большой доброжелательностью.

Под руководством наркома тяжелой индустрии Серго Орджоникидзе наша страна успела за десять лет наверстать то, в чем она отставала от экономически развитых капиталистических стран на целых 50-100 лет.

Серго очень сильно доверял молодежи и постоянно выдвигал молодых специалистов на освоение новых производств. Тогдашний секретарь ЦК ВЛКСМ Косарев и другие вожаки комсомола были постоянными гостями в кабинете наркома, он приглашал их с собой в поездки и остро ставил перед ними вопросы достижения производственных результатов. Тысячи комсомольских бригад избрали его своим почетным членом. Нарком знал всех комсомольских вожаков всех ведущих строительных объектов и металлургических заводов и смело выдвигал молодежь на весьма серьезные и ответственные посты.

С трибуны Серго Орджоникидзе говорил:

«Большевики в доспехах рыцарей умеренности и осторожности — это уродливое явление, которое вряд ли может кого-нибудь увлечь. Лучше оставить таких людей в позиции глубокого раздумья, а самим двинуться вперед, ломая все преграды и препоны на пути».

Залы, где он это говорил, всегда взрывались бурными аплодисментами. Орджоникидзе по памяти мог назвать сотни имен и фамилий доменщиков, сталеваров, вальцовщиков, отличившихся на производстве и показавших образцы высокой производительности труда. И он всегда считал, что для большого руководителя очень важно знать людей непосредственно на местах, все время советоваться с ними и находиться в контакте.

«Прямой»

Орджоникидзе, уже больной, был в Кисловодске и получил с одного из металлургических заводов сообщение, что на мартеновской печи достигнут втрое больший съем стали, чем когда-либо получали на других печах и на других заводах. Он немедленно срывается на этот завод, никого не предупредив. Никто даже не подозревал, что на завод сейчас прибыл нарком. Охранники, изумленные, едва его пропустили на территорию и тут же стали звонить начальнику. А нарком в это время был уже в цеху у «оранжерейной печи».
Он подошел к печи-рекордсменке, собрал сталеваров, начальника смены и стал спрашивать:

«Что вы здесь создали, оранжерейные условия для этой печи? Могут ли все печи работать так, как вот эта рекордсменка?».

«Нет, не могут», — ответили ему.

«Стало быть, вы создали для нее оранжерейные условия», — сказал Серго.

«Нет. Просто мы попытались хотя бы одну печь поставить в нормальные условия, обеспечить ее всем, что требуется для успешной работы».

«А что, на других печах нельзя создать такие же нормальные условия?».

«К сожалению, пока нет. Хозяйство цеха и завода этого не позволяет».

Только в этот момент появились директор завода и начальник цеха. Серго немедленно сформулировал им цель, понятно какую, и затем проконтролировал ее выполнение.
Вот в этом он был весь.

В жандармских сводках за Серго закрепилось прозвище «Прямой». Его несгибаемости можно было позавидовать. Он прошел через ссылки и тюрьмы, был одним из немногих, кто общался со Сталиным на «ты» и, будучи наркомом тяжелой промышленности, фактически руководил индустриализацией Советского Союза. Именно благодаря ему наша страна к концу 30-х годов вышла на второе место в мире по объему промышленной продукции, уступая лишь Соединенным Штатам Америки.

Конечно, это герой своего времени, но нам сегодняшним надо равняться на таких. Интересно, что грузин по национальности, Серго Орджоникидзе демонстрировал воистину всё лучшее, что есть в русском методе управления, и мы должны быть благодарны ему за это.

Источник: Канал «Атомная ПСР: летопись бережливых побед» / Автор: С. А. Обозов.

2026-07-15 12:00 Они смогли